Форумы
Переход на страницу  [1] 2 3 ... 25 26 27
Модераторы: Админ, Катерина
Автор Добавил
Админ
Пятница 25 Декабрь 2009, 15:33


ID пользователя #1

Сообщений: 35137
Буду выкладывать в этой теме материалы Дениса
Читайте, обсуждайте ну и комментируйте!
Кстати часть их них не выходила в местных печатных изданиях!

Начнемс:

1. Живые для живых

Мне давно хотелось сказать, что «Реал-FM» молодцы. И вот появился подходящий повод это сделать. «Реал-FM» привезли в наш город настоящую рок-группу. Группа называется «Тотал». И она дала в ЦКиД живой концерт. И за это им отдельное спасибо. От «фанеры» живое пение отличается так же, как живое пиво от «Клинского». После него хочется праздника и общения, а ссать и хулиганить нет.
Настоящих концертов в Камышлове не было уже давно. Последний раз у нас выступали «Смысловые галлюцинации». Было это в…. Я не помню когда. Потом на несколько лет воцарилась мертвая тишина. Зная, как проводится организация таких концертов (музыкантам нужно платить деньги вперед), снимаю шляпу. Парни рисковали. Надеюсь, что не напрасно. Перед концертом я пришел в ЦКиД, чтобы задать солистке группы и автору большинства песен Марине Черкуновой несколько вопросов.
Разговор происходит в гримерке клуба.
Денис Ахалашвили: Марина, ты чего хромаешь?
Марина Черкунова: Блин, да вчера ногу после концерта в Екатеринбурге подвернула. Еле до гостиницы доползла. Сегодня себе укол в ногу сама ставила. Больно.
Д. А.: А чего сама? Народу вокруг нет?
М.Ч.: Да все боятся.
Д. А.: Ладно, хватит о грустном. Давай о хорошем. Откуда приходит вдохновение, темы для новых песен?
М.Ч.: Из эмоций. Когда удивляет, цепляет, расстраивает и завораживает. Ты пытаешься это передать.
Д. А.: Слушай, а почему на радио крутят только ваши старые хиты? Мягко говоря, с тех времен, когда они были для вас актуальны, многое изменилось. Причем в лучшую сторону.
М.Ч.: Иногда их логику трудно понять. На «Нашем радио» все перетрясли с ног на голову. На радио «Максимум» тоже произошел переворот. Руководство сменилось, формат тоже. Сплошные непонятки.
Д. А.: Как-то раз вы выступали вместе с Энди Флетчером (один из основателей и администратор легендарных «Depeche mode»). Как попали в такую компанию?
М.Ч.: Да просто попали. Дело было в Екатеринбурге. Организаторы привезли Энди Флетчера, и им нужен был кто-то из профессионалов на разогрев. Кого взять? Выбрали нас. С ним было очень легко работать.
Д. А.: А он с вами профессиональными секретами не делился? Организация гастролей и все такое.
М.Ч.: Ты нормальные вопросы задаешь? Ну, какой организатор и менеджер будет такие вещи кому-то рассказывать?
Д. А.: А ему не по фиг?
М.Ч.: Такие вещи никому не по фиг.
Д. А.: Чье творчество из наших исполнителей вызывает у тебя позитивные эмоции?
М.Ч.: Мне больше молодые команды нравятся. «Трактор Боулинг». У «Аматори» есть две замечательные композиции. «Энимал Джаз» очень позитивные. С удовольствием вслушиваюсь в их тексты. Это хороший эмоциональный подсос.
Д. А.: Как дела с творчеством?
М.Ч.:: Сейчас пишем новый альбом. Уже половину написали. На эти гастроли поехали прямо из студии.
Д. А.: А чего поехали?
М.Ч.: Деньги нужны.
Д. А.: Хиты будут?
Марина Черкунова: Уже два есть точно. Железобетон.
Д. А.: А чего, вообще, «Тотал» несет своим творчеством?
М.Ч.: Ты сам-то понял, чего спросил? Я рассказываю о том, что чувствую. Иди в зал, послушай.

Денис Ахалашвили




[ Редактирование Понедельник 13 Май 2013, 13:45 ]

Пожалуйста, относитесь к собеседникам уважительно, не используйте нецензурные слова, не злоупотребляйте заглавными буквами, не публикуйте рекламу, а также материалы нарушающие сетевой этикет, правила сайта и УК РФ.
Наверх
.....
Пятница 25 Декабрь 2009, 15:45

ID пользователя #42

Сообщений: 7883
Последний раз у нас выступали «Смысловые галлюцинации». Было это в…. Я не помню когда. Потом на несколько лет воцарилась мертвая тишина.


в мае 2009 года
Наверх
.......
Пятница 25 Декабрь 2009, 15:48
ID пользователя #20

Сообщений: 9023
сам-то понял?

Меня искать здесь Ссылка
Наверх
Катерина
Пятница 25 Декабрь 2009, 15:56


ID пользователя #110

Сообщений: 4434
ссать и хулиганить нет.

очень поэтично!

...снимаю шляпу. Парни рисковали. Надеюсь, что не напрасно.

что за парни? не понятно в интервью...

Наверное основное мастерство было в умении задать правильные вопросы...Честно, мне не оч понра. Давай исче!

Наверх
pilat
Пятница 25 Декабрь 2009, 20:49

ID пользователя #626

Сообщений: 2299
А че хотели вы то услышать?
Что камышлов это центр индустрии шоубизнеса?
М.Ч.:: Сейчас пишем новый альбом. Уже половину написали. На эти гастроли поехали прямо из студии.
Д. А.: А чего поехали?
М.Ч.: Деньги нужны.
... Д. А.: А чего, вообще, «Тотал» несет своим творчеством?
М.Ч.: Ты сам-то понял, чего спросил? Я рассказываю о том, что чувствую. Иди в зал, послушай.
Опять же как то х.з. То за деньгами, то чтоб мысли к массам ближе донести?
Совсем не знаю "Тотал", возможно народ послушал и за потраченные деньги на всю оставшуюся жизнь, творчеством проникся.



[ Редактирование Пятница 25 Декабрь 2009, 21:05 ]
Наверх
Админ
Пятница 25 Декабрь 2009, 21:41


ID пользователя #1

Сообщений: 35137
Продолжим:

2. Она была великой певицей

Если сказать, что я люблю русские народные песни, значит сказать неправду. Но Людмилу Георгиевну Зыкину я любил. Как символ великой и необъятной страны под названием Россия. Как великую певицу и человека с большой буквы.
Это ее называли Кобзоном в юбке. Это с ней, раз услышав песню в ее исполнении, группа «Битлз» немедленно захотела записать совместный альбом. Это ее считали за честь принимать президенты, премьер-министры и короли. Это с ней работали целых четыре оркестра. Это ее песни «Юнеско» признали культурным наследием всего человечества.
Это интервью с Людмилой Георгиевной было сделано во время ее гастролей несколько лет назад в Екатеринбурге. Я приехал в Драмтеатр с фотографом, где она собиралась петь для ветеранов Великой Отечественной войны. Она любила ветеранов, жалела их, и всячески им помогала. И когда удавалось, всегда пела для них. Организаторы концерта нам сразу сказали, что никаких интервью и фотосессии не будет. Потому что она плохо себя чувствует после перелета из Москвы. И неделю назад перенесла операцию на колене. Все журналисты сразу разъехались. Я отпустил фотографа, и пошел в зал. Интервью с Зыкиной будет. Правда, пока не знаю, как.
Зал полный. И ветеранов из них малая толика. У многих гостей в руках цветы. Просто море цветов вокруг. Начинается концерт. Выходит Людмила Георгиевна – зал рукоплещет. Каждую песню слушатели встречают овациями. «Оренбургский платок», «На побывку едет», «Ямщик, не гони лошадей», «Течет река Волга». Даже у меня мурашки по коже. После седьмой песни Людмила Георгиевна обращается к залу: «Дорогие мои. Простите. Я немножко устала. Позвольте, я пойду, отдохну минут двадцать. А потом буду петь столько, сколько вы захотите. Хоть до утра». Люди встают. Ей под ноги летят букеты цветов.
Пока Зыкина отдыхает, выступают бравые молодцы в рубахах с расписными петухами с народными инструментами. Иду к сцене. Охраны там нет. Как ни в чем не бывало, поднимаюсь по ступенькам и быстро иду за кулисы. Спрашиваю у работников за сценой: Зыкина где? Они показывают, как пройти к гримерной. Иду с видом человека, который работает тут много-много лет. Главное, чтобы не остановили. Не останавливают. Вот дверь. За ней – великая Зыкина. Нужно входить и просить об интервью. У меня паника. Я боюсь великую Зыкину. Вопросы в голове путаются. Времени на раздумья нет. Ладно, будь, что будет.
Зыкина сидит в огромном, в стиле ампир, кресле с золотом и гербами. Вопросительно поднимает на меня глаза. Начинаю что-то бессвязно лепетать про то, что я редактор православной молодежной газеты, что студенты Людмилу Георгиевну очень любят и очень бы хотели почитать с ней интервью…
Садись мальчик, - Зыкина жестом указывает на стул напротив себя. Я смотрю в ее глаза, и мне становится не по себе. У нее вид человека, который вот-вот упадет в обморок. Она замечает мою реакцию, и устало улыбается. Это после перелета. И еще операция на ноге, которую сделали всего пять дней тому назад. А ведь я уже не девочка – восьмой десяток. И снова улыбается.
Корреспондент начинает задавать вопросы: Людмила Георгиевна, многие ваши песни люди любят из поколения в поколение. Как получается, что песни становятся своими для народа?
Людмила Зыкина: Если люди песни поют, то через какое-то время они становятся народными. И хотя у них есть конкретные авторы, песни становятся достоянием всего народа. Такие песни, как «Ямщик не гони лошадей», «»Оренбургский пуховый платок» и многие-многие другие написаны композиторами, но уже давно считаются народными. Как-то на гастролях, мне в руки попал сборник народных песен. Я его открыла, а там песни Аверкина, Бокова, Пономаренко. Но когда я потом сказала, что какие же это народные песни, если у них есть конкретные авторы, на меня так посмотрели….
Корреспондент: Тот же Виктор Боков как-то сказал, что лучше спеть десять песен, да бессмертных, чем сто, которые петь не стоит.
Людмила Зыкина: Правильно он сказал. Мне приносили и приносят очень много песен. Вы даже не представляете, сколько. Но не все их я пою. Если песня мне душу не греет – как же я ее буду петь? И я их складываю на рояль. Они лежат там у меня целыми стопками. Проходит время, я думаю, может чего-то я там не поняла, не почувствовала, и возвращаюсь к ним снова. И если сердце снова молчит, то я эти песни убираю. Я вам так скажу: лучше спеть, не сто, а одну. Но так, чтобы как следует!
Корреспондент: Как Вы относитесь к тому, что современные исполнители поют ваши песни?
Людмила Зыкина: Если это талантливо, то почему бы нет. А если бездарно, то лучше не надо. Нужно уважительно относиться к песне. Например, мне не раз предлагали спеть «Валенки» Нины Андреевны Руслановой. Но я всегда отказывалась. Зачем я буду их петь, если лучше не спою? И я не пела.
Корреспондент: У каждого большого артиста есть свой имидж. Как Вы создавали свой неповторимый образ?
Людмила Зыкина: Свой имидж я тоже не сразу нашла. Волосы у меня длинные, густые. И я, то косы распущу, то наверху заплету, то в пучок уложу. Но все что-то не нравилось. Что-то не так было. Пока однажды не сделала высокую прическу и не уложила волосы. Вроде понравилось. С тех пор так эту прическу и ношу. Разве немножко где-то подправлю. Например, сегодня, после перелета и гостиницы, я три раза причесывалась. Не нравится – и все. И пока не почувствовала себя в полном порядке – сидела в гримерке.
А как человек находит свой имидж? Я думаю, тут дело случая. Взять туже Пугачеву. То она ходила с распущенными лохматыми волосами, то с челкой. Она все время с собой что-то делает, что-то меняет. А я помню, какие чудные волосы у нее были. Прямо загляденье!
Корреспондент: Откуда помните?
Людмила Зыкина: Я ее давно знаю. Мы с Пугачевой вместе Ипполитовское училище заканчивали. Правда, она младше меня на двадцать лет. Но учились мы в одно время. Тогда у нее были волосы яркого, яркого каштана. Вообще, она девка красивая, веселая. Все ее любили. В то время я уже была известной певицей. И вот когда заходила в аудиторию, Пугачева громко кричала: «Всем встать! Зыкина идет!». Черт, а не девка!
Корреспондент: Что бы Вы посоветовали молодым исполнителям?
Людмила Зыкина: Все беды наших исполнителей от того, что они порой сами не понимают, что делают. Иногда я слушаю их произведения. Слушаю – слушаю, а запомнить не могу. Может быть, стихи не очень хорошие, а может быть музыка не та. А может музыка и стихи не ложатся друг к другу. А, вообще, я думаю, все талантливое имеет право на существование. Корреспондент: А Вам, когда тяжело, кто помогает?
Людмила Зыкина: Когда мне тяжело, я всегда прошу помощи у Бога. Сама я недавно покрестилась, лет десять тому назад. Когда удается, всегда хожу в храм. О помощи божьей расскажу один случай. Однажды на гастролях в Смоленске, зашла я в один из храмов, где была икона святой мученицы Екатерины. А мою маму тоже звали Екатерина. У меня тогда были в жизни какие-то проблемы, что-то не получалось. И вот я стою возле иконы и повторяю про себя: Помоги святая Екатерина, помоги! Минут двадцать молилась. И вдруг в какой-то момент мне стало так хорошо, как будто на меня оттуда моя мама посмотрела. Сразу стало легко на сердце, покойно.

Денис Ахалашвили


Пожалуйста, относитесь к собеседникам уважительно, не используйте нецензурные слова, не злоупотребляйте заглавными буквами, не публикуйте рекламу, а также материалы нарушающие сетевой этикет, правила сайта и УК РФ.
Наверх
Админ
Понедельник 11 Январь 2010, 18:44


ID пользователя #1

Сообщений: 35137
3. История одной победы

Сегодня, когда любой желающий может ходить в храм и свободно исповедовать свою веру, многие думают, что так было всегда. О том, как было на самом деле, рассказывает протоиерей Владимир Зязев, первый настоятель Камышловского прихода:
Эта история начиналась в Талице, куда я был поставлен настоятелем в 1978 году. Месяца через три я стал замечать на воскресных службах каких-то незнакомых людей, не из местных. Они рассказали мне, что приезжают сюда из Камышлова. Было их человек тридцать. Я у них спрашиваю: А случись, кому заболеть, что делать будете? Хорошо бы отец, чтобы к нам батюшка приезжал. Но времена тогда были такие, что священникам ездить из одного района в другой никто бы не позволил. Даже у себя в городе, чтобы прийти к больной бабушке пособоровать, нужно было получить разрешение у секретаря районного исполкома. Он подписывал разрешение, но с условием, что ты придешь к бабушке один. Иначе нельзя. Иначе это уже незаконное религиозное собрание с уголовной ответственностью.
Я камышловцев собрал и говорю: Чтобы у вас был священник, нужен свой храм. А Покровский собор в то время использовался под склад. И речи быть не могло, чтобы нам его кто-то отдал. Еще чего – храм в центре города! В те времена в центре города мог стоять только бронзовый Ильич. Я, признаться, и сам тогда не представлял, как нам все это сделать. Но точно знал, что это – дело Божие. Скажу откровенно: Если бы знал, какие трудности придется нам понести, может, и не осмелился никогда за это браться. С этого и начали.
В возрождении православной общины в Камышлове мне особенно помогали две сестры – Татьяна и Екатерина Григорьевны. Вот послал Господь помощниц, так послал! Эти две простые мужественные женщины понесли на себе все тяготы и труды по созданию прихода. Я ведь не мог в город открыто приезжать. Мне нельзя. На месте они всем тут занимались. Ездили ко мне в Талицу, обсуждали каждый шаг. А шагов нам ой, сколько пришлось пройти! Только в Москву ездили восемнадцать раз. Тогда без Москвы ничего не решалось. Что им перенести пришлось и как они только все это выдержали – о том только Бог знает. Этих пожилых уже женщин милиция хватали прямо на улице. Садили в «воронок» и везли в отдел, мозги промывать. Что бабки, храм вам захотелось? Издевались над ними, смеялись, унижали. Мы вам такую Москву устроим! А те глаза в пол и молятся за них, неразумных. Как мы только деньги на поездку не собирали! Даже подумать страшно. Татьяна Григорьевна даже бутылки собирала….
Доберутся до Москвы, а там новая волокита. Их чиновники гоняют из кабинета в кабинет, никто слушать не хочет. Нас сильно утешал наш владыка Платон. Он тогда был зам. председателя по делам внешних церковных сношений. Письма для нас писал, встречи устраивал. Но чтобы эту стену сломать ой, как нужно было потрудиться…
Милиция за нами постоянно следила. И это, конечно, было неприятно. Однажды приходит ко мне одна прихожанка, что мыла полы в отделении и рассказывает: Знаете, отец Владимир, когда я убиралась у начальника милиции, он звонил в Камышлов, разговаривал о вас. Говорили о том, что вы народ будоражите – церковь им открыть хотите. По-моему, они вас арестовать собираются. Неприятно, конечно, слышать, что кто-то хочет тебя арестовать. Я ей говорю: Ты, матушка, за меня не переживай, все под Богом ходим. Ты за меня молись.
С Божьей помощью в 1983 году православная община города Камышлова была зарегистрирована. Регистрация проходила в Москве. В отделе по делам религии. Никакой храм нам, конечно, не отдали. Разрешили купить маленький домик на окраине. Деньги на церковь собирали всем миром. Я всю область тогда объехал. Приезжаю к местным батюшкам и прошу: Помогите! Владыка Платон дал три тысячи. Секретарь епархии, отец Владимир две. Всего собрали восемнадцать тысяч. По тем временам – деньги огромные. Как сейчас помню: бегу с поезда к Татьяне Григорьевне - есть деньги на дом! Иди, матушка, оформляй купчую! Дом мы купили возле кладбища на Константиновке. Он был небольшим. Чтобы сделать там церковь, все нужно было перестраивать. Наняли рабочих, чтобы они сделали нам иконостас. Это была довольно тонкая работа. Иконы купили. Утварь разную в алтарь. Храм освящал владыка Платон.
За праздничной трапезой владыка смотрит мне в глаза и спокойно так говорит: Ну что отец, готов к подвигам? Я Вас не понимаю, объясните. Это хорошо то, что ты здесь начал. Но нужно общину дальше поднимать. Будешь здесь служить. А до этого он мне предлагал стать настоятелем кафедрального собора в Челябинске и секретарем в челябинской епархии (в то время территориально мы входили в Челябинскую область). И я отказался. Хотя должность была почетная. А здесь согласился. И не спрашивайте, почему. Надо было так.
И так я стал настоятелем камышловского храма. Никогда не забуду первую службу. Места мало: от порога до амвона два метра, а люди все идут и идут. Я тогда единственный раз в жизни видел, как свечи гасли от недостатка воздуха. Я весь мокрый. А людям еще хуже – за службу человек по пять-шесть падали в обморок. Их на улицу выносили. И дальше молиться. И никто не умер. И в больнице не оказался. Такая у людей жажда была по вере! Их ничего остановить не могло – ни теснота, ни трудности, ни преследования властей. Верующие люди – они мудрые. Они прекрасно понимали, что все эти трудности внешние. А Бог – вот Он! Управляющая по делам культуры приходила и смеялась: У нас туалет лучше, чем у вас храм! Бедная…
А людей все больше. На службе двери не закрываем – половина во дворе. А народ все равно не вмещается. Мы тогда решили сделать временный пристрой из досок. И мне жить надо где-то было. До Крещения (19 января) я жил в деревянном сарайчике. Спал не раздеваясь, под тремя одеялами. Залазил с головой и спал. Все ничего, но однажды голову во сне высунул и отморозил нос и уши. Рядом со мной зимовала мышиная семья. Им тоже холодно было. Я их не обижал – мы дружно жили.
А власти разрешения на строительство не давали. Они думали, раз попу жить негде, он сбежит. А там, глядишь, и церковь прикроем. Они ведь представить себе не могли, что поп в сугробе спать будет. Тянулась эта история с разрешением до мая. Мы видим – они нас слушать не собираются. И решили строить без всякого разрешения. Помолились, и принялись. Помню, выхожу после службы во двор. Солнышко светит, птички поют. И я ногами отмеряю место под строительство. Строили всем миром. Одна женщина подарила нам шпалы. Кто-то принес гвозди, кто-то доски. Все приходилось делать самим – никто с церковью никаких дел не желал иметь. Только узнают кто такие и все, отказ. Но мы не лыком шиты, все сами делали. Помню, засыпали потолок, стали крышу железом крыть. А вечером гроза собирается. Если дождь пойдет, все зальет. Потолок не выдержит – обрушится. Мы бегом в храм, на крышу. Над нами гром гремит, молнии сверкают, а мы знай, молимся и молотками стучим! Положили последний лист – и начался ливень. Слава Тебе, Господи! Я так тогда переволновался, что стало плохо с сердцем, и меня увезли в больницу. После выписки врачи прописали мне для сердца землянику. Когда наши узнали, то стали меня ей в обязательном порядке кормить. Я утром на службу, они в лес. После службы стучат в алтарь: выходи, ешь землянику! Я им: да не хочу я больше! Видеть ее не могу. Так наелся. А мы тебя тогда из алтаря не выпустим, раз ты врачей не слушаешься! И грозились не помогать на службе. Приходилось есть. Эта земляника и их молитва меня буквально на ноги подняла.
А тучи над нашим приходом сгущались. Эти тучи были пострашней грозовых. Приезжают к нам представители властей. Ах, так, самочинное строительство устроили! Властей не боитесь? Мы вам покажем! Понагнали техники: трактора, бульдозер. А мы им говорим: Мы не позволим вам ничего сносить, под бульдозер ляжем! Они бегают, матерятся. А мы стоим, держимся за руки, молимся. Подходит их начальник: как вам, отец, не стыдно, старух под колеса ставить! Я ему говорю: Хотите, одного меня давите, но храм мы вам трогать не дадим! Так они и уехали ни с чем. Но оставлять нас в покое не собирались. Мы установили в храме круглосуточное дежурство. И просим Бога помочь нам, указать путь, что делать?
И вот так родилась идея вернуть Покровский собор. Храм стоял после пожара, оскверненный и заколоченный. Мы придем, доски оторвем, внутрь залезем и акафист Пресвятой Богородице читаем. Страшно было смотреть, что с ним сделали – все разрушено, в грязи. Мусор кругом и запустение. Матушки у нас плакали, не могли смотреть на это безобразие. Каждое воскресенье молились. Только уйдем, власти снова все досками забьют. До следующего раза.
Мы решили собирать подписи. Вручную изготовили бланки. Там было записано: Я такой-то, проживающий по адресу такому-то прошу передать Покровский собор Русской Православной Церкви. Дата, роспись.
Заготовили три комплекта, на случай, чтобы власти все не отняли. Всего шесть тысяч бланков. Из числа прихожан выбрали человек сорок добровольцев. Решили начать в среду, с утра пораньше. До сих пор удивляюсь, как Господь умудряет. В среду начнем, уполномоченной по культуре доложат только в четверг. В пятницу они к нам не поедут – короткий день. Суббота и воскресенье - выходные. В понедельник они разберутся, что к чему и начнут звонить начальству в область. Управляющий по делам религии тоже не сразу бросится в Камышлов, день будет собираться. И значит, будет у нас не раньше среды. А мы к тому времени подписи уже соберем. Так и получилось.
В среду мы читали в храме акафист Пресвятой Богородице. Стою перед вратами, молюсь. И вдруг чувствую на спине чей-то тяжелый взгляд. Оборачиваюсь – стоит управляющий, глазами сверкает. Только поздно уже глазами сверкать – подписи-то мы уже собрали….
Но чтобы храм вернуть одних подписей мало. Нужно разрешение из Кремля. На дворе шел 85-ый год. В это время в Москве проходил Международный Фестиваль молодежи и студентов. Со всего мира тогда к нам гости съехались. Я выбрал восемь добровольцев. Люди прекрасно понимали, чем им эта поездка грозит, но никто не отказался. Благословились и поехали. Задача была такой: нужно было все документы и обращения любыми средствами передать в Центральный Комитет партии или, если там не примут, в любое иностранное посольство. Такое вот для советского времени дело….
А Москва к тому времени была уже закрыта для иногородних. До Москвы билетов никому не продают. Нашим делегатам удалось доехать только до Владимира. Дальше нужно было добираться на электричках. Они разделились поодиночке и поехали. Едут и молятся. И так Господь их хранил, что к ним за все время пути ни один ревизор не подошел! На них потом в Совете по делам религий так смотрели! Как, говорят, вас в Москву-то пропустили? Ругались и ногами топали. Чего вам там, на Урале, спокойно не живется? Храм вам подавай! Убирайтесь отсюда, пока милицию не вызвали! И вытолкали вон.
Но в нашей делегации была одна женщина, Валентина Романовна, кандидат исторических наук, очень образованная, занимала высокий пост в Партии (по моему благословению ушла оттуда). Так вот Валентина Романовна знала, куда нужно идти. Она до этого не раз приезжала сюда по партийным делам. Их в ЦК никогда бы в обычное время не пустили. А тут кругом иностранцы. И если будет скандал, то ответственные сразу же полетят со своих кресел. А летать никому не охота. И их тихонько приняли. И внимательно выслушали. И все документы приняли. И разрешение на передачу Покровского собора дали, и старый храм на Константиновке запретили сносить. Слава Богу!
Только для меня все это плохо закончилось. Потому-что пока наши ехали домой, управляющему по делам религий в Свердловске из Москвы три раза звонили. И все, что о его работе думают, сказали. Он был очень зол на меня. Люди в погонах приехали к владыке Мелхиседеку и сказали, что если он меня не уберет, то они со мной разберутся своими средствами. Так прямо и сказали: в течение трех дней, чтобы этого Зязева в Камышлове не было. Иначе сами разберемся! Владыка вызывает меня ночью к себе: Я, отец Владимир, боюсь за вашу жизнь. Эти люди не шутили и пойдут на что угодно. Вам придется уехать из Камышлова. И назначил меня служить в Слободу Кауровскую. А собор восстанавливал отец Валерий Шилов. Но долгие годы я занимался делами своей родной Камышловской общины.

Денис Ахалашвили

Пожалуйста, относитесь к собеседникам уважительно, не используйте нецензурные слова, не злоупотребляйте заглавными буквами, не публикуйте рекламу, а также материалы нарушающие сетевой этикет, правила сайта и УК РФ.
Наверх
Админ
Понедельник 11 Январь 2010, 19:00


ID пользователя #1

Сообщений: 35137
4. Homo homini lupus est
Человек человеку – волк (лат.)
Если Бога нет – то все можно.
Капитан Копейкин «Братья Карамазовы»


А как бы мы жили без Христа? Для кого-то это вопрос риторический, для меня нормальный. Я знаю как. Я жил без Бога. И не где-то "на дне", а среди нормальных людей. У нас все было хорошо. Мы жили "естественными потребностями". Кто же тогда знал, что эти потребности будут стоить жизни многим хорошим и ни в чем не повинным людям? Homo homini lupus est.

Человек человеку - волк. Это естественно.
Первый опыт жестокости я приобрёл в четыре года. Однажды осенью мы с мамой гуляли в парке. Собирали там листья. И вдруг я нашёл крысу. Самую настоящую. Крыса ползла и чего-то ела. Меня она совершенно не боялась. То ли оттого, что она была большая или просто старая, но когда я взял её в руки, она меня почему-то не укусила. Такой находке нельзя было радоваться одному, и я потащил её маме. Но когда она увидела меня с облезлой крысой на руках, то совсем не обрадовалась, а сказала, чтобы я крысу немедленно выбросил. Потому что она заразная и вредная. Я утащил её подальше от маминых глаз, бросил на землю, взял палку и стал бить. Очень скоро крыса перестала шевелиться.
С чувством глубокого удовлетворения я отправился к маме и всё ей рассказал. У мамы глаза стали круглые, и она сказала: «Сынок, что ты наделал. Ведь ты её убил!» Я говорю: «Как это?» «Это значит, что она больше никогда не будет ходить, не будет есть. Её теперь нужно хоронить». Когда до меня дошёл смысл ее слов, я вдруг почувствовал себя очень несчастным и горько заплакал. Осознание того, что я отнял у кого-то жизнь, потрясло меня до глубины души. К слову сказать, после этого случая я ни разу в жизни не поднимал руку ни на какое животное. Когда причиняешь кому-то боль, тебе самому становится очень плохо, - вот что я из этого вынес.
Но когда я пошёл в школу, оказалось, что это не обязательно так. Оказалось, что быть жестоким - это совсем даже неплохо. Если ты мог, не задумываясь вцепиться кому-нибудь в лицо, - тебя уважали. Когда в класс приходил новенький, его обязательно били. Так полагалось. В порядочных классах били раз, для науки, в нашем - постоянно.
Только теперь я понимаю, как это страшно, когда бьют каждый день. Бьют зло, беспощадно, а самое главное - ни за что. И невозможно было убежать. Жертву караулили или возле раздевалки, или за углом школы, а то и просто у подъезда дома. Жаловаться родителям или учителю было бесполезно. Ну, покричат на вас, поругают. А дальше-то что? А вот что. Как-то зимним вечером одного мальчика мы сбрасывали в полный снега овраг. Он горько рыдал, умоляя оставить его, но каждый раз, когда ему удавалось выкарабкаться наверх, то кулаками и ногами его отправляли назад. И вот когда он вконец обессилел от боли и слез и не мог уже подняться, он сжавшись внизу в комочек, и сквозь слезы стал кричать: «Мама, мама!». Мы убежали, а из оврага его вытаскивала какая-то женщина, которая потом отвела его домой. Сам он передвигаться уже не мог.
Другой мальчик из-за постоянных побоев убежал из дома. Он боялся прийти в школу, потому что не мог уже больше терпеть избиений и боялся родителей, потому что те всё равно отправляли его в школу. Его нашли через месяц, грязного и голодного на каком-то чердаке. Нашли случайно. Какая-то бабка вывешивала там своё бельё и, услышав шорохи, решила - воры. Ну и вызвала милицию. Те приезжают и находят завернувшегося в какие-то мешки спящего мальчика. Когда он подрос, то попал в тюрьму. Трое друзей насмерть забили таксиста отвёртками. Денег никаких не взяли. Машину бросили. Как потом говорили, убили потому, что нечем было расплатиться.
А школа продолжала жить своей жизнью. Старшие обижали младших, сильные били слабых. Если слабый приводил кого-то старшего или сильного, то уже били обидчика. Я помню, в восьмом классе к нам в школу пришёл новый учитель физики. Это был застенчивый молодой человек после института. Он думал только о физике и совершенно не мог общаться с подростками. Вскоре над ним издевались все, кому не лень. Незаметно приклеивали к спине листки с какой-нибудь нецензурной дрянью, подкладывали под стол бомбочки, когда он стоял у доски, кидали в спину презервативы, заполненные водой. Однажды налили краски в карман плаща, который он неосмотрительно оставил без присмотра. В конце концов, двое самых отчаянных учеников попросту затеяли с ним драку и жестоко избили. Помню, как тогда появился разгневанный учитель истории, мужик бывалый и справедливый, на глазах у школы вывел тех двоих во двор и стал их бить. Серьёзно, по-мужски. Если бы не завуч, неизвестно чем бы всё закончилось. А так всё закончилось нормально. Никто ни на кого не жаловался. Только не для учителя физики, к сожалению. Через полгода преподавания он попал в психиатрическую больницу.
Но не стоит думать о нас плохо. Просто жизнь была такая. Когда все моральные правила и законы вдруг стали необязательными. А правда, почему это нельзя обижать слабых, обманывать доверчивых и, вообще, делать, что заблагорассудится? Как это у капитана Копейкина? Если Бога нет – то все можно. Теперь смешно читать про "неожиданно" свалившуюся на нас криминальную революцию, миллионы обманутых вкладчиков и никому не нужных пенсионеров. И откуда чего взялось?
Только самые сильные могли позволить себе быть добрыми. Я, к сожалению, к таким не относился. И был как все. Я бил, меня били. Я боялся, меня боялись. Это был уже десятый класс. Помню, в раздевалке, на глазах всего класса, один из моих врагов сзади мазанул мне лапой, предварительно обмазанной «звёздочкой» (это такой вьетнамский бальзам в красненьких баночках), по глазам, и они втроем стали меня бить. Как в грушу. Главное, было не упасть, чтобы всё обошлось без ног. К счастью, за спиной была стена, и от ударов я отлетал на неё, и упасть не успевал.
Хотя я не назвал бы своих родителей верующими людьми, они венчались в кафедральном соборе города Тбилиси в 1972 году. У нас всегда было принято уважительно относиться к Церкви. Но что это такое, я, признаться, смутно себе представлял. Храмы были или закрыты или разрушены. Церковь, куда мы один раз ходили. Находилась в небольшой избушке на 35-ом, где было много бабушек и горящих свечей.
Однажды, перебирая старые бабушкины вещи, я нашел маленький крестик. И тут же решил, что я должен его носить. О существовании крещения я тогда не подозревал. Молился я тоже без икон, их у меня не было. Зато был молитвослов.
Как-то раз, когда мы всей семьёй отдыхали на даче, мой дядя, заметив на моей груди крест, стал надо мной смеяться. Я ответил, что я - христианин. Тогда он стал объяснять, что крест - это орудие казни, на котором распинали самых отъявленных разбойников и поклоняться ему, по меньшей мере, глупо. Он ещё много говорил всяких умных фраз. Дядя был учёный, занимался тяжёлыми металлами в каком-то институте. Я слушал, и не знал, что сказать в ответ. Обидно было до слез. Несмотря на все доводы, я точно знал, что прав я. А он нет. Кстати, этот дядя умер глубоко верующим человеком с церковным именем Рафаил.
Когда я впервые вошёл в Церковь, у меня в глазах была только ненависть, а за спиной чудесное избавление от гибели. Все нормальные чувства я к тому времени уже растерял. В храм меня привел инстинкт самосохранения. Священник спрашивает: Вам чего? Мне покреститься! Он внимательно посмотрел на меня и говорит: Приходите завтра. Назавтра я стал христианином. Меня покрестили без всяких денег. Помню первую Литургию. Священник что-то читает на непонятном мне языке. Пахнет ладаном. Горят свечи. Время от времени стоящие рядом люди крестятся. От непривычки у меня страшно затекли ноги, хочется сесть. Но я стою, слушаю.
Это было странное время. Не зная ни одной службы, я ходил в церковь и утром и вечером. Но каждый раз, когда все заканчивалось, уходить из храма не хотелось. Однажды я подхожу к священнику и говорю: «Мне нужно у вас работать». Он удивился и спрашивает: «А что вы умеете делать?». «Ничего!». «Знаете, мы бы вас взяли, но, к сожалению, у нас нет денег, чтобы вам платить». «Вы меня не поняли. Мне не нужны деньги. Я должен здесь быть!».
Меня поставили пономарем. Звонить в колокол к службе. Делать это мне нравилось, но подозреваю, что звонил я не очень красиво. Как-то раз утром поднимаюсь на колокольню, и вдруг мне под ноги попадается окровавленный голубь. Потом еще один. Потом еще. Вся лестница была завалена растерзанными голубями. Поднимаюсь выше и вижу на окне большую сову. Она сидела на краю подоконника и близоруко щурилась. Меня она совсем не замечала. Клюв и когти у совы были измазаны кровью. Я подумал, что если кто-то ее напугает, то она начнет биться о стекло, изранится и погибнет. Куртку, накрывшую ее, она не заметила. Спускаюсь вниз, а в руках сова! То-то народ дивился.
Однажды мы с другом, владельцем завода под Тюменью, поехали по святым местам. На остров Валаам, в монастырь. Друг мой почему-то решил, что монахи должны заставить нас убирать траву. Он говорит мне: «Слушай, поговори, пожалуйста, с ними - я не могу траву убирать». Я клятвенно заверил, что его косить не заставят. На третий день нашего пребывания в монастыре к нам подходит один из монахов и говорит: «Братия, помогите, пожалуйста». Нужно было из иконописной мастерской перенести отреставрированную икону в храм. Вот несем мы икону, монах семенит рядом, волнуется. «Вы, - говорит, - братцы, уж поаккуратнее, а то ведь икона чудотворная». Так и не довелось монастырской травы покосить. Зато потом мой друг построил на свои деньги замечательную церковь.
Как-то раз мы с товарищем в ожидании поезда прогуливались по перрону. К нам подбежали несколько грязных, голодных детей и стали просить купить им еды. Рядом стояла продавщица беляшей. Товарищ купил у нее полный кулек и отдал детям. Продавщица смотрела на него во все глаза и жалостно проговорила: «Вы, наверное, сильно в жизни страдали!» Он улыбнулся ей в ответ, а меня словно током пронзило: «Быть христианином - значит сострадать. Страдать за других. Страдать вместе с другими... Он, Христос, поступал так. И мы будем поступать также. Сердце пронзила радость. Ведь я тоже христианин. И Бог был с нами…

Другие статьи автора - в блоге den-axa.livejournal.com



[ Редактирование Пятница 06 Сентябрь 2013, 10:01 ]

Пожалуйста, относитесь к собеседникам уважительно, не используйте нецензурные слова, не злоупотребляйте заглавными буквами, не публикуйте рекламу, а также материалы нарушающие сетевой этикет, правила сайта и УК РФ.
Наверх
pilat
Вторник 12 Январь 2010, 08:51

ID пользователя #626

Сообщений: 2299
Всегда с удовольствием читаю статьи Дениса.
Даже когда жил в Москве с оказиями всякими вырезки его материалов доставлялись.
Наверх
Админ
Вторник 12 Январь 2010, 09:38


ID пользователя #1

Сообщений: 35137
5. Американцы – лучшие!

Нет, что хотите со мной делайте, а я люблю американцев! Только они умеют из самого обычного чемпионата мира по каратэ среди студентов сделать что-то по-настоящему незаурядное и запоминающееся.
Если бы чемпионат проходил не в Нью-Йорке, а скажем в Москве, как бы всё было? Да так - без сюрпризов. Жили бы участники где-нибудь в «Славянской». Ели бы в «Метрополе». Выступали в «Олимпийском» или «Манеже». На открытие к ним приехал бы кто-нибудь из Кремля, а медали вручали первые красавицы Москвы. После соревнований их повезли бы к храму Христа-Спасителя и Третьяковскую галерею. А вечером в ресторан «Красный Яр». Может это кому-то и покажется скучным, но по-другому принимать гостей мы не умеем. А американцы умеют. Чуждые крайностей нашего гостеприимства и условностей европейского этикета они всё организовали по-своему. И там где немцы увидели бы в первую очередь, чемпионат, французы - большое международное мероприятие, а японцы – свой национальный спорт, американцы увидели студентов. И провели чемпионат мира по каратэ на территории студенческого городка….
Всё было предельно демократично. Участников разместили в общежитии, вместе со студентами. Кормили в студенческой столовой. Тренировки проходили в местном спортзале. Соревнования тоже. Только по случаю чемпионата его украсили афишами и воздушными шариками. Нашим спортсменам запомнилось, что на открытии к микрофону подходили все желающие. И говорили всё, что на сердце лежит. Одним из последних взял слово мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг. Большой поклонник гей парадов громко спросил собравшихся: Как дела, ребята?- и, не дожидаясь ответа, поднял большие пальцы вверх. Спортсмены более чем 70-ти стран ждали, что этот весёлый человек скажет дальше. Но так ничего и не услышали. Майкл Блумберг дружески помахал им на прощание и тут же уехал. Всем стало ясно, что хозяева - простые сердцем и бесхитростные люди и церемониться с ними тоже не стали. Сборная США покинула соревнования в первом же круге.
На этом чемпионате наша команда выступила, прямо скажу, не блестяще. У неё всего три бронзовых и одна золотая медаль. И хвастаться ей нечем. Другое дело прошлогодние соревнования. Тогда сборная России привезла с чемпионата мира две золотых, одну серебренную и три бронзовых медали, став лидером в общекомандном зачёте. И хвастаться было легко и приятно. В чём причина такого скромного выступления теперь? За разъяснениями я обратился к главному тренеру сборной Георгию Хижнякову. Тот сразу сказал, что такой результат не повод для расстройств. А даже наоборот. Для того состава, что выступал на этих соревнованиях он очень даже неплохой. Потому что на этот чемпионат сборная повезла молодых, не имеющих опыта таких соревнований спортсменов. Все, кроме капитана Юрия Калашникова, это вторые и третьи номера сборной. Против которых наши основные соперники выставляли свои лучшие силы. Они хорошо помнили выступление команды России на прошлом чемпионате. И очень основательно готовились к встрече. Первые номера их национальных сборных бились с нашими студентами. И победили. Они увезли домой медали, а наша молодёжь – бесценный опыт поединков с лучшими каратистами мира. Пройдёт совсем немного времени, и молодые спортсмены будут работать с ними на равных. А потом побеждать. В большом спорте как в политике. Невозможно добиться того, что желаешь одним, пусть и сильным ходом. Только постепенное, шаг за шагом, движение в заданном направлении, от одной комбинации к другой позволяет неприметной пешке стать ферзём. Как говорят японцы, чтобы добиться цели нужно долго бить в одну точку. Наша цель –лидерство в международном карате. И всё делается исходя из этого. Два года назад на взрослом чемпионате Европы сборная России неожиданно для всех победила в самом сложном виде программы - командных соревнованиях. К нам перестали относиться легкомысленно. После победы на студенческом мире нас начали уважать. Впереди – взрослый чемпионат мира по каратэ в Финляндии.
Картина этих соревнований была бы неполной без рассказа о выступлении капитана нашей сборной – тюменце Юрии Калашникове. Его поединки были одними из самых ярких на этом чемпионате. Его первый поединок с австрийцем. Он легко побеждает со счётом 6-2 . И выходит на таиландца. Хотя этот бой длился всего девять секунд он стоит того, чтобы о нём рассказать. Темпераментный поклонник «Кровавого спорта» сразу же бросается на нашего капитана и со всей дури бьет его запрещённым ударом в нос. У него своя тактика борьбы с русским медведям. Их разводят. Судья внимательно смотрит нашему спортсмену в глаза. Тот показывает, что всё нормально. Идёт третья секунда поединка. Таиландец снова бьет Калашникову в нос. Бьёт изо всех сил. Он хочет сломать русского психологически. Русский снова показывает судье, что всё в порядке. Тренер кричит: Не надо, Юра! Хотя всем ясно, что надо. 8-я секунда. После команды вконец потерявший тормоза камикадзе летит на нашего капитана всё с тем же приёмом. На этот раз номер не проходит. Таиландец попадает на бросок. И как был с выброшенной вперёд рукой и выпученными от ярости глазами, полетел головой в ковер. Шла 9-я секунда поединка. Его увозят в реанимацию с подозрением на перелом шеи, а нашего капитана снимают с соревнований …
Когда наша команда бьётся в стенке Юрий Калашников выходит на ковёр третьим. Первые два боя уже проиграны и, значит, он должен победить. (Стенка – это бой команд 5 на 5). Соперник – огромного роста турок весом свыше 90 кг. Вес нашего миниатюрного капитана около 60. Давид и Голиаф. Наш капитан атакует. Проводит «маваши» (удар ногой) в корпус. Боковые судьи чётко фиксируют удар. Рефери на ковре показывает, что ничего не было. Калашников снова проводит удар по корпусу. Судья снова ничего не видит. Тогда наш капитан проводит «ура-маваши» (ногой в голову). Судья на ковре невозмутим. Он упорно показывает, что ничего не было. Хотя пунцовая щека турка говорит, что было. Зал начинает свистеть и улюлюкать. Зрители негодуют. Калашников меняет тактику. Теперь он работает только на броски. С соперником, который больше в два раза. Турецкий спортсмен оказывался на полу трижды. И два раза судье удалось разглядеть приём. В конце концов, турок смог победить. С огромным трудом, в дополнительное время со счётом 9-8. Когда Юрий Калашников уходил с ковра, ему аплодировали стоя.
Это потом, когда посмотрят запись, будет видно, что все его удары достигли цели. И если бы их засчитывали, он выиграл бы у турка раза три. Это потом сборная подаст апелляцию, и судье сделают предупреждение. А пока на вопрос, что он думает о поединке, Юрий пожмёт плечами и скажет мне: «Это спорт. И сегодня я проиграл»…

Другие статьи автора - в блоге den-axa.livejournal.com


[ Редактирование Пятница 06 Сентябрь 2013, 10:01 ]

Пожалуйста, относитесь к собеседникам уважительно, не используйте нецензурные слова, не злоупотребляйте заглавными буквами, не публикуйте рекламу, а также материалы нарушающие сетевой этикет, правила сайта и УК РФ.
Наверх
Переход на страницу  [1] 2 3 ... 25 26 27  

Перейти:     Наверх

Транслировать сообщения этой темы: rss 0.92 Транслировать сообщения этой темы: rss 2.0 Транслировать сообщения этой темы: RDF
Powered by e107 Forum System


(16+) (c) 2006-2019 "Первый сайт Камышлова", Администратор сайта - , E-mail: admin@kam1.ru
Администрация сайта может не разделять мнение авторов и не несет ответственности за материалы на сайте.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт "kam1.ru" обязательна.